Главная > Статьи > Православная семья > Беседа третья. Проблемы наших детей
23.10.2015

Беседа третья. Проблемы наших детей

Пожалуй, нет существенной разницы между проблемами взрослых и детей. Мы дышим одним и тем же воздухом, и проблемы у всех нас примерно одинаковые. Однако видение их и отношение к ним, конечно, серьёзно различаются.

Самой первой и основной проблемой наших детей, на наш взгляд, является отрицание авторитета отцовства, в самом широком смысле этого выражения. Нынче сам институт отцовства ставится под сомнение. В нашу эпоху этим трагическим сомнением наполнена жизнь многих людей по всему миру.

Учителя, руководители и, в целом, все те, у кого есть какие-либо полномочия, большая или маленькая власть над детьми, — все мы не раз «пробовали на вкус» это отрицание и сомнение. У нынешних детей нет дисциплины и даже понятия о дисциплине и подчинении в той степени, в которой нам бы хотелось (и на том уровне, на котором слушались некогда мы сами).

Разумеется, в определённом возрасте все ребята проходят через некое состояние взросления, которое можно определить, как«сознательную революцию» против любых авторитетов, и уже одно это создаёт кризис дисциплины. И всё же видно, как дети пытаются найти среди своих эмоций какое-то особое глубинное чувство, которое бы вдохновило их на сохранение дисциплины, стыдливости, уважения, но не находят его.

У современной молодёжи, похоже, что-то ломается в сфере бессознательного, из-за чего ребята становятся либо бесшабашно-равнодушными перед лицом любой власти, авторитета и отцовства, либо излишне, болезненно дисциплинированными и несамостоятельными. А если в каком-то конкретном случае современного подростка удаётся логическими доводами убедить в необходимости подчинения и послушания, то и тогда он слушается, не проявляя постоянства, неохотно, как из-под палки. И, кажется, он даже стыдится своего послушания.

Немного самоанализа, и можно прийти к убеждению, что и мы, взрослые, чувствуем то же самое, да и вся жизнь нашего общества представляет собой монотонное повторение того же явления. И родители, которых столь сильно травмирует сомнение их детей, которое подчас убивает семейное спокойствие, заботу, нежность и мечты, — они сами выказывают точно такое же сомнение и скептицизм в том, что касается руководства на работе, государства и, в целом, любых человеческих взаимоотношений в семье и вне её. Любой, кому мы должны выказывать послушание и кому вынуждены подчиняться, воспринимается нами как противник и даже враг.

Преисполнившись некоего нравственного рационализма, мы, взрослые люди, можем решиться изменить своё поведение, исправиться. Однако, дорогие мои, если к решению этой проблемы подойти неправильно, то мы только зря приложим усилия и, в итоге, всё испортим.

Древнегреческий драматург Эврипид называл хорошими и добрыми тех людей, в самой природе которых, даже вопреки отсутствию образования и воспитания, существовал некий дар —чувство добродетели, которое похожим образом проявлялось в самых разных случаях. Остальных, у кого не было этого врождённого таланта, этого дара, он называл плохими.

Так и мы, не имеющие метафизической, онтологической, нравственной ипостаси, убеждённые логическим путём или на собственном примере лишь в объективном значении и ценности определённых жизненных принципов, пытающиеся подогнать под них своё поведение, — мы плохие. Именно такую характеристику даёт нам Эврипид.

Вот где корень проблемы! Наша молодёжь гораздо более естественная, искренняя и настоящая, чем мы, и она хочетподчиняться чему-то или кому-то такому же искреннему и живому, но не замечает этого в нас. Ребята угадывают только наши мысли, наполненные эгоизмом, себялюбием, стремлением к собственной выгоде, тенденциозностью, соображениями целесообразности и уместности, лицемерием. Мы же сами, если замечаем в себе проявление уважения к кому-то или чему-то, чувствуем себя как актёры, играющие на подмостках заученную наизусть, но насквозь лживую роль, поскольку всё и вся вокруг нас видим «развенчанным», лишённым ореола какой-либо ценности и достоинства.

Мы не можем спасти своих детей, пока сами пребываем в таком состоянии и терпим в жизни поражение за поражением. Мы только зря потеряем время и силы, если будем продолжать строить свою жизнь лишь при помощи мыслей и идей, принципов и «идеалов». В нас, взрослых, эти нравственные рецепты, идеалы и принципы нередко, в итоге, превращаются в простые лозунги, не имеющие особого значения для тех, кто их скандирует.

Церковь призвана спасать мир не с помощью «премудрых» слов или уроков нравственности. Она пришла, освящая мир, вновь дав ему ангелов и открыв дружеский диалог с ними, установила таинства, ядром которых является личная и личностная связь Бога, и человека. Она буквально опьянила людей таинственным личным присутствием Божиим в них и вокруг них. Вот каким образом Церковь победила идолы. Если бы она в то время была «христианством красивых мыслей и суровых принципов», каковым вдруг оказалась в наше время, она бы не только не смогла победить идолопоклонство, но даже и не захотела бы это делать. Потому что идолопоклонник ближе к Богу, чем идеолог.

Ради любви к своим детям, нам необходимо срочно снова и снова перечитывать Евангелие, жить и дышать Евангелием, поставить на место наших принципов и идей, силы и власти — Распятого Отца, нашего Христа, и сораспяться Ему. Однако, начиная с того момента, когда мы решимся идти по пути Церкви, нам нужно быть готовыми увидеть в словах иной, не привычный нам смысл. Так, глубинное значение слова «проповедовать» — это изменяться и становиться тем, кого или что проповедуешь, а не просто произносить ни к чему не обязывающие лозунги и призывы.

Таким образом, выясняется, что та самая «дисциплинарная революция» нашей молодёжи (дома и в школе) — это бунт не столько против авторитета отцовства, сколько против его «идолов», которые соорудили и нагромоздили взрослые люди. А значит, нам не остаётся иного решения, как прекратить наше собственное «идолопоклонничество»!

Другой проблемой наших детей, которая должна сильно нас обеспокоить, является то, что нынешние подростки и молодёжь гораздо более меланхоличные и депрессивные, чем когда-либо в прежние времена. Современная жизнь преизобилует бесчисленными, многообразными и дорогостоящими средствами развлечений, но на лицах подростках редко появляется улыбка. Несмотря на огромные затраты на развлечения и чуть ли не истеричность, которая характеризует современную индустрию молодёжных развлечений, значительное число ребят начинают принимать наркотики или алкоголь, желая убежать от реальности. Что же это может означать, как не крайнее отчаяние современного подростка, его тоску по радости, наполняющей внутреннюю жизнь, — радости общения с семейным, общественным или природным окружением, радости труда — и неумение достичь этой истинной глубокой и всепоглощающей радости?

И представьте себе, к тому же, что все эти неулыбчивые, с налётом трагизма лица, которые мы видим на улицах, на фотографиях или в кино, — все эти лица принадлежат молодым людям, которые сломали все барьеры, которые живут свободными от любого связывающего их элемента, которые освободили самих себя от любых табу, от любой этики на метафизическом и житейском уровне.

В какой-то момент эти ребята поймут, что, желая выиграть и получить весь мир и, казалось бы, уже держа его в руках, они упустили его. И тогда, наполненные разочарованием, болью и раскаянием — куда же они вернутся? Они придут в дома, «построенные на песке», в дома, наполненные холодным бесполезным материализмом и бесконечной чередой городских «идеалов»: хлеб насущный — работа — благосостояние и пр., в дома, в которых господствует житейская этика с понятиями репутации и достатка в качестве краеугольных камней, в дома, где царит духовное одиночество и запустение.

Так давайте же сделаем свои дома наполненными светом Царствия Божия, ароматом наших молитв, украсим их добродетелями и семейными добрыми традициями, оживим и согреем их любовью, которая любит, не осуждая, умоем их своим покаянием.

У современной молодёжи есть ещё одна проблема, о которой взрослые подчас даже не подозревают. Это проблема, связанная сраскаянием и покаянием. Когда провинившийся ученик предстаёт перед педагогическим советом школы, он обычно выказывает некоторое раскаяние в своём проступке только из хитрости и холодного расчёта. Наши лица (я имею в виду лица учителей) не вдохновляют его к искреннему покаянию. Его глаза будто говорят нам: «Что я такого сделал, чего не совершили и вы?» А стальной взгляд преподавателей отвечает ему: «Мы взрослые и ответственные за самих себя люди. Разве нас можно сравнивать с тобой?» Получается, что ученика судят и наказывают за единственное«преступление» — быть маленьким! То же самое происходит и дома, и в обществе в целом. Подобное отношение погружает подростков в отчаяние и распущенность.

Наши дети живут на этом свете меньше лет, чем взрослые, поэтому они ближе с Создателю, чем мы. А значит, и неосознанные добродетели у них более здоровые. Самая главная из этих добродетелей — это стремление к совершенству. Отсюда подростковый максимализм и юношеское желание найти идеалы в жизни. Когда ребята идут по дороге добра, то всеми силами стремятся понять и познать совершенство. Но если они потеряются и собьются с этого пути, и им придётся по какой-либо причине встать на путь зла, в таком случае этот порыв приведёт их к бездне зла.

Мы, взрослые, сохраняем некоторое «равновесие» между этими двумя состояниями чаще всего при помощи, если можно так выразиться, «обывательского малодушия», характерными чертами которого являются отсутствие порывов и «теплохладность». Молодёжь чувствует это наше состояние, для неё чужда подобная позиция, поэтому, естественно, подростки не желают следовать за взрослыми.

Счастье наших детей мы видим чаще всего в удовлетворении наших же собственных выгод и мечтаний. И обманываемся, поскольку нередко дети благосклонно относятся к нашим мечтам по поводу их жизни, а их выгоды совпадают с нашими. Но даже в этом случае, когда всё, казалось бы, так хорошо и благополучно складывается, мы не ощущаем никакой радости и счастья, которых так ждали. Ведь настоящее счастье заключается не в том, ради чего мы, бывает, столько лет подряд буквально жертвуем собой.Настоящее счастье — это когда мы открываем в себе и своих детях распятого Христа.

В заключение хотелось бы отметить, что наша эпоха останется в истории человечества временем, когда отходит на задний план отец-господин, отец-начальник и выходит отец распятый, о котором уже давно проповедует Православная Церковь.

Распинающийся отец возвышается на кресте и отныне только подобным образом призывает и привлекает своих детей. Он оставляет все свои права и одевает тяжкие цепи обязанностей. Так он становится мучеником и делает своё мученичество радостью и счастьем.

 

           Перевод с греческого монахини Екатерины (Соколовой) 08.11.2013.